Колыбель христианства всегда будет скрыта в густом тумане. Об этом свидетельствует хотя бы наличие по меньшей мере восьми различных точек зрения относительно того, когда родился Иисус, он же Иешуа, он же Иешу, сын Марии или Мариам, которого считают основателем этой религии или во всяком случае первопричиной её основания, хотя сам он никогда и не задавался целью создать новую религию. Должно было пройти примерно 650 лет, прежде, чем христиан осенила идея датировать исторические события от рождения Иисуса. Предложил такое летоисчисление некий скифский монах по имени Дионисий Малый, переселившийся в Рим во времена императора Юлиана, но принято оно было только 100 лет спустя. Его летоисчисление, основанное на дате рождения Иисуса, было ещё более ошибочным, чем остальные восемь мнений о времени рождения Иисуса. Но в конце концов это исчисление, хотя оно и было в корне неправильным, взяло верх над другими.

В течение двух веков римляне ничего не знали о зарождающейся среди иудеев в царствование Тиберия христианской религии. Они имели смутное представление о том, что существует какая-то христианская секта, которую называют галилейской, или христианской, или сектой бедных и это было всё, что они о ней знали; Мы видим, что и Тацит и Светоний тоже не очень много о ней знали. Тацит случайно лишь упоминает об иудеях, а Светоний ограничивается сообщением, что император Клавдий подавил мятеж иудеев, который вызвал и беспорядки в Риме по наущению некоего Христа или Хреста - Judeos impulsore Chresto assidue tumultantes repressit.

Удивляться этому не приходится. В те дни в Риме обитало 8000 евреев, получивших разрешение иметь синагогу и пользовавшихся дарованным им императором правом на бесплатное получение хлеба, причём никому и в голову не приходило поинтересоваться догматами этого народа. Имена Иакова, Авраама, Ноя, Адама или Евы оставались для римского сената такими же неизвестными, как до завоевания Перу имя Манко Канак Карлу V.

Ни один из тех, кого называют праотцами, не был известен ни одному греческому писателю. Адам, которого в настоящее время в Европе и христиане и мусульмане считают прародителем рода человеческого,, был неизвестен этому самому человеческому роду вплоть до времён Диоклетиана и Константина. Судя по знаменитому наросскому мрамору, гибель Трои произошла за 1200 леи до нашего летоисчисления. Приблизительно к этому времени мы относим и похождения иудея Иеффая. У меленького иудейского народа ещё не существовало тогда столицы. Только 40 лет спустя иудеи завоевали город Шебу, и этот город, расположенный по соседству с каменистой Аравийской пустыней, они назвали Ерушалимом – ради смягчения произношения.

Ещё за много веков до того, как в руках евреев оказалась эта крепость, образовались такие великие империи, как Египет, Халдея, Персия, Скифия, Индия, Китай и Япония. Но иудеи о них не знали. Они имели весьма смутное представление лишь о Египте и Халдее. Отдалённый от Египта, Халдеи и Сирии непригодной для жизни пустыней, не поддерживающий никаких регулярных отношений с Тиром, изолированный на таком незначительном пространстве, какое представляет собой Палестина, простиравшаяся, как это утверждает св. Иероним , на 15 миль в ширину и 45 в длину, этот народ не знал, что такое наука, и почти не занимался никакими ремёслами. На протяжении 600 лет он не имел никаких сношений с другими народами и даже со своими соседями Египтом и Финикией. Об этом свидетельствует Иосиф Флавий, их историк, который подтверждает такое положение вещей в своём ответе Апиону Александрийскому, ответе, написанном в царствование Тита.

Вот что говорит Иосиф Флавий в главе четвёртой: «Так, как страна, в которой мы живём, расположена далеко от моря, мы не занимаемся торговлей и не имеем связей с другими народами, мы довольствуемся тем, что возделываем землю и воспитываем должным образом наших детей. Эти обстоятельства, а так же те, что я привёл выше, свидетельствуют о том, что мы не имели никаких связей с греками, равно как с египтянами, финикийцами и другими народами».

Мы не будем здесь касаться вопроса о том, когда именно иудеи начали заниматься торговлей, посредничеством и ростовщичеством, и с какими оговорками следует относиться к словам Иосифа Флавия. Мы ограничимся только одним замечанием: иудеи, находившиеся во власти самых диких суеверий, совершенно не были знакомы с догматом о бессмертии души, уже давным-давно известным всем соседним народам. Мы не задаёмся целью написать их историю, для нас достаточно в данном случае показать их невежество.